После капитуляции Японии в августе 1945 года судьбы десятков тысяч сахалинских корейцев оказались в подвешенном состоянии. Когда японское население Южного Сахалина начало организованно покидать остров, вернувшись на родину под контролем советских и союзных властей, корейцы не получили такой возможности. Они остались. Остались без документов, без официального гражданства и без чётких перспектив на будущее.
Согласно докладу начальника районного гражданского управления города Эсутору от октября 1945 года, в районе проживало 10 229 корейцев. К тому моменту оставалось 5 332 человека. В документе зафиксированы показания свидетелей о том, что часть корейского населения была уничтожена в деревнях Мидзухо, Камисикка, Тринкиро и Усиро. Упоминаются факты поджогов, исчезновения и убийств. Эти события, по воспоминаниям, происходили в сентябре 1945 года — уже после капитуляции Японии.
Что говорят архивы: убийства, приказы и трагедии 1945 года
Допросы японских жандармов, проведённые сотрудниками советской контрразведки, подтверждают, что звучали приказы о применении оружия против корейцев, отказывавшихся эвакуироваться. Один из жандармов показал: «Нам было приказано ликвидировать тех, кто не подчиняется. Корейцы, которые отказывались покидать дома, признавались опасными».
На архивных фотографиях, снятых, предположительно, военным корреспондентом при 79-й дивизии РККА, зафиксированы последствия этих трагедий: разрушенные дома, тела погибших мирных жителей. Сегодня эти материалы хранятся в архивах и доступны исследователям.
Почему японцев репатриировали, а корейцев оставили
На фоне организованной репатриации японского населения (свыше 250 000 человек с 1946 по 1950 годы), сахалинские корейцы оказались заблокированы. Официальных решений по их судьбе не принималось. В то время как одни уезжали с острова по железной дороге через порт Корсаков, другие приходили туда в надежде, что их тоже позовут. Но этого не происходило.
Гора Грусти — памятное место в городе Корсаков, откуда уходили японские пароходы, — стала символом утраченной надежды. Сюда корейцы приходили семьями, с чемоданами. Кто-то ждал часами, кто-то — годами. Никто не уехал. Важно учитывать и опыт жизни корейцев в СССР, который стал продолжением сахалинской истории
Что означал статус “без гражданства” в СССР
Положение сахалинских корейцев осложнилось и юридически. После подписания Сан-Францисского мирного договора в 1951 году, в котором Южная Корея не участвовала, миллионы этнических корейцев, в том числе сахалинцы, остались без признанного гражданства. Ни СССР, ни Япония, ни КНДР, ни Республика Корея не предоставили им официального статуса.
Постановления Совета Министров СССР № 5090-р от 1957 года и последующие акты фактически устанавливали им режим “вида на жительство” без права получения гражданства по рождению. Многие десятилетиями оставались лицами без гражданства, не имели внутренних паспортов и не могли свободно перемещаться по территории страны.
Памятник на Горе Грусти: символ надежды, которой не суждено было сбыться
В бытовом отношении это означало ограниченные права, невозможность устроиться на многие виды работы, отсутствие социальных гарантий. Тем не менее сахалинские корейцы продолжали жить. В районе Холмска существовал колхоз «Тихоокеанская звезда», в котором работали целыми семьями. Люди жили в бараках, работали по 10–12 часов в день. Несмотря на тяжёлые условия, они сохраняли язык и культуру, организовывали обучение на корейском языке, печатали самодельные газеты.
Находкинская четвёрка и попытки бегства: трагедии без огласки
Особенно трагично складывались судьбы тех, кто пытался покинуть Советский Союз самостоятельно. Известен случай так называемой «Находкинской четвёрки» — четырёх семей сахалинских корейцев, которые в 1970-х годах попытались уехать из СССР через Находку с целью попасть в Южную Корею. Попытка закончилась провалом: люди были задержаны, некоторые депортированы в Северную Корею, другие возвращены на Сахалин. После этого подобных попыток почти не предпринималось.
Роль Пака Нохака и помощь извне
Тем временем в Японии проживало большое количество этнических корейцев, в том числе выходцев с Сахалина. Одним из самых активных защитников интересов сахалинской диаспоры стал Пак Нохак. Он не жил на Сахалине, но родился в этой среде, а свою деятельность развивал уже в Японии. Через публикации, обращения в международные организации и сотрудничество с южнокорейскими НКО он поднимал вопрос репатриации и соблюдения прав сахалинских корейцев.
Что изменилось после 1990-х и остались ли вопросы сегодня
В Южной Корее тема сахалинцев начала получать внимание только в конце 1980-х. Первые программы по возвращению были ограниченными и касались в основном пожилых людей. В 2000-х годах в городе Ансан появился комплекс «Деревня Родины», куда стали переселяться репатриированные семьи. Однако и по сей день вопрос полного признания их статуса остаётся предметом обсуждения.
Материалы статьи основаны на архивных документах, научной презентации кандидата исторических наук Юлии Ивановны Дин (Сахалинский областной краеведческий музей), Telegram-канале @koreanssakhalin, открытых источниках и музейных публикациях. Публикуется с уважением к теме и авторству.
> Прочитала все опубликованные материалы. Тема мне близка — я родилась и выросла на Сахалине, родители были из числа тех, кто остался здесь после войны.
В статьях много точных деталей, узнаваемых фактов. Приятно, что история сахалинских корейцев показана без пафоса, с уважением и достоверно. Спасибо авторам за проделанную работу.
Спасибо за отзыв! Всегда на связи!